Неточные совпадения
А вот пройди в это время мимо его какой-нибудь его же знакомый, имеющий чин
ни слишком
большой,
ни слишком
малый, он в ту же минуту толкнет под руку своего соседа и скажет ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри, вон Чичиков, Чичиков пошел!» И потом, как ребенок, позабыв всякое приличие, должное знанию и летам, побежит за ним вдогонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!
— Ну вот уж здесь, — сказал Чичиков, —
ни вот на столько не солгал, — и показал
большим пальцем на своем мизинце самую
маленькую часть.
Кабинет его была комната
ни большая,
ни маленькая; стояли в ней:
большой письменный стол перед диваном, обитым клеенкой, бюро, шкаф в углу и несколько стульев — всё казенной мебели, из желтого отполированного дерева.
Я счастлив, и счастье мое не может быть
ни больше,
ни меньше, что бы вы
ни делали», думал он.
Махая всё так же косой, он
маленьким, твердым шажком своих обутых в
большие лапти ног влезал медленно на кручь и, хоть и трясся всем телом и отвисшими ниже рубахи портками, не пропускал на пути
ни одной травинки,
ни одного гриба и так же шутил с мужиками и Левиным.
Лицо у него
маленькое, глазки желтенькие, волосы вплоть до бровей, носик остренький, уши пребольшие, прозрачные, как у летучей мыши, борода словно две недели тому назад выбрита, и никогда
ни меньше не бывает,
ни больше.
Дальше он доказывал, что, конечно, Толстой — прав: студенческое движение — щель, сквозь которую
большие дела не пролезут, как бы усердно
ни пытались протиснуть их либералы. «Однако и юношеское буйство, и тихий ропот отцов, и умиротворяющая деятельность Зубатова, и многое другое — все это ручейки незначительные, но следует помнить, что
маленькие речушки, вытекая из болот, создали Волгу, Днепр и другие весьма мощные реки. И то, что совершается в университетах, не совсем бесполезно для фабрик».
Когда вы будете на мысе Доброй Надежды, я вам советую не хлопотать
ни о лошадях,
ни об экипаже, если вздумаете посмотреть колонию: просто отправляйтесь с
маленьким чемоданчиком в Long-street в Капштате, в контору омнибусов; там справитесь, куда и когда отходят они, и за четвертую часть того, что нам стоило, можете объехать вдвое
больше.
Илюша же и говорить не мог. Он смотрел на Колю своими
большими и как-то ужасно выкатившимися глазами, с раскрытым ртом и побледнев как полотно. И если бы только знал не подозревавший ничего Красоткин, как мучительно и убийственно могла влиять такая минута на здоровье больного мальчика, то
ни за что бы не решился выкинуть такую штуку, какую выкинул. Но в комнате понимал это, может быть, лишь один Алеша. Что же до штабс-капитана, то он весь как бы обратился в самого
маленького мальчика.
Но зазвонил колокольчик. Присяжные совещались ровно час,
ни больше,
ни меньше. Глубокое молчание воцарилось, только что уселась снова публика. Помню, как присяжные вступили в залу. Наконец-то! Не привожу вопросов по пунктам, да я их и забыл. Я помню лишь ответ на первый и главный вопрос председателя, то есть «убил ли с целью грабежа преднамеренно?» (текста не помню). Все замерло. Старшина присяжных, именно тот чиновник, который был всех моложе, громко и ясно, при мертвенной тишине залы, провозгласил...
С тех пор как Катюша узнала ее, она видела, что где бы она
ни была, при каких бы
ни было условиях, она никогда не думала о себе, а всегда была озабочена только тем, как бы услужить, помочь кому-нибудь в
большом или
малом.
«Нет, это не ограниченность в Тушине, — решал Райский, — это — красота души, ясная, великая! Это само благодушие природы, ее лучшие силы, положенные прямо в готовые прочные формы. Заслуга человека тут — почувствовать и удержать в себе эту красоту природной простоты и уметь достойно носить ее, то есть ценить ее, верить в нее, быть искренним, понимать прелесть правды и жить ею — следовательно,
ни больше,
ни меньше, как иметь сердце и дорожить этой силой, если не выше силы ума, то хоть наравне с нею.
Поэтому человек не должен
ни преувеличивать,
ни преуменьшать своей свободы и ответственности, которая определяется лишь мерой его положительной мощи, не
меньше, но и не
больше.
Она тотчас заявила себя; на другой день после приезда я пошел с сторожем губернаторской канцелярии искать квартиру, он меня привел в
большой одноэтажный дом. Сколько я ему
ни толковал, что ищу дом очень
маленький и, еще лучше, часть дома, он упорно требовал, чтоб я взошел.
«Ты что-то смущен, — отвечает она, — я знала, что твое письмо испугало тебя
больше, чем меня. Успокойся, друг мой, оно не переменило во мне решительно ничего, оно уже не могло заставить меня любить тебя
ни больше,
ни меньше».
Этот анекдот, которого верность не подлежит
ни малейшему сомнению, бросает
большой свет на характер Николая. Как же ему не пришло в голову, что если человек, которому он не отказывает в уважении, храбрый воин, заслуженный старец, — так упирается и так умоляет пощадить его честь, то, стало быть, дело не совсем чисто?
Меньше нельзя было сделать, как потребовать налицо Голицына и велеть Стаалю при нем объяснить дело. Он этого не сделал, а велел нас строже содержать.
Как
ни кажется просторно вокруг селения, а всё же на каждого хозяина приходится только 1/4 дес. пахотной земли и
меньше чем 1/2 дес. покосной; значит, добыть
больше негде или очень трудно.
Вообще, как
ни поверни, — скверно. Придется еще по волости отсчитываться за десять лет, — греха не оберешься. Прежде-то все сходило, как по маслу, а нынче еще неизвестно, на кого попадешь. Вот то ли дело Ермилычу: сам
большой, сам
маленький, и никого знать не хочет.
— Все-таки Галактион у своего дела, Тарас Семеныч. Сам
большой, сам
маленький… А мы с Емельяном, как говорится,
ни к шубе рукав.
Жених держал себя с
большим достоинством и знал все порядки по свадебному делу. Он приезжал каждый день и проводил с невестой как раз столько времени, сколько нужно —
ни больше,
ни меньше. И остальных девушек не забывал: для каждой у него было свое словечко. Все невестины подруги полюбили Галактиона Михеича, а старухи шептали по углам...
— Именно они святые угодники, — сказала Марья Ивановна. — Великой ценой искуплены они Богу и агнцу. Все мы святые праведные, нет между нами
ни большого,
ни малого, все едино в Христе.
Ни муж,
ни жена,
ни раб,
ни господин,
ни богатый,
ни убогий,
ни знатный,
ни нищий — не разнятся в сионской горнице. Все равны, все равно святы и праведны.
— Это гулена-то, гульба-то, — молвила Макрина. — Да у нас по всем обителям на общу трапезу ее составляют. Вкушать ее
ни за
малый грех не поставляем, все едино что морковь али свекла, плод дает в земле, во своем корню. У нас у самих на огородах садят гулену-то. По другим обителям
больше с торгу ее покупают, а у нас садят.
Рассудив, что на морском корабле не доехать ему
ни до какого корабля людей Божьих, он вышел в отставку и в гражданской службе занял должность не
большую, но и не
маленькую.
По
большим и
малым городам, по фабричным и промысловым селеньям Вели́ка пречиста честно́ и светло празднуется, но там и в заводе нет
ни дожинных столов,
ни обрядных хороводов, зато к вечеру харчевни да кабаки полнехоньки, а где торжок либо ярманка, там от пьяной гульбы, от зычного крику и несвязных песен — кто во что горазд — до полуночи гам и содом стоят, далеко́ разносясь по окрестностям. То праздничанье не русское.
Про Свиблово говорят: стоит на горке, хлеба
ни корки, звону много, поесть нечего. В приходе без
малого тысяча душ, но, опричь погощан [Жители погоста.], и на светлу заутреню
больше двадцати человек в церковь никогда не сходилось. Почти сплошь да наголо всё раскольники. Не в обиду б то было
ни попу,
ни причетникам, если б влекущий племя от литовского выходца умел с ними делишки поглаже вести.
— Вестимо, их вина, — сказала Таисея. — Как молодым старших учить, как супротив их идти?
Ни в
больших,
ни в
малых,
ни в путных,
ни в беспутных делах так не ведется… Выкушай-ка, сударь Петр Степаныч, — прибавила она, подавая Самоквасову чашку чаю. — А не то опохмелиться не желаете ли? Я бы настоечки принесла сорокатравчатой, хорошая настоечка, да рыжечков солененьких либо кисленького чего, бруснички, что ли, аль моченых яблочков. Очень пользительно после перепоя-то. Одобряют…
«Сама знаю, — писала Фленушка со слов Манефы, — что от выгонки хозяйству
ни малой расстройки не будет потому
больше, что един от благодетелей пожаловал тысячу двести целковых на покупку в городе четырех дворовых мест.
Как бы"зачарованный"этим нежданным впечатлением, я нашел и в
Малом театре то, чего в Петербурге (за исключением игры Васильева и Линской)
ни минуты не испытывал: совсем другое отношение и к автору, и к его пьесе, прекрасный бытовой тон, гораздо
больше ладу и товарищеского настроения в самой труппе.
На пути попадались навстречу извозчичьи пролетки, но такую слабость, как езда на извозчиках, дядя позволял себе только в исключительных случаях и по
большим праздникам. Он и Егорушка долго шли по мощеным улицам, потом шли по улицам, где были одни только тротуары, а мостовых не было, и в конце концов попали на такие улицы, где не было
ни мостовых,
ни тротуаров. Когда ноги и язык довели их до
Малой Нижней улицы, оба они были красны и, сняв шляпы, вытирали пот.
Васин, который, как успел рассмотреть Володя, был
маленький, с
большими добрыми глазами, бакенбардист, рассказал, при общем сначала молчании, а потом хохоте, как, приехав в отпуск, сначала ему были ради, а потом отец стал его посылать на работу, а за женой лесничий поручик дрожки присылал. Всё это чрезвычайно забавляло Володю. Он не только не чувствовал
ни малейшего страха или неудовольствия от тесноты и тяжелого запаха в блиндаже, но ему чрезвычайно легко и приятно было.
Даже в те часы, когда совершенно потухает петербургское серое небо и весь чиновный народ наелся и отобедал, кто как мог, сообразно с получаемым жалованьем и собственной прихотью, — когда всё уже отдохнуло после департаментского скрипенья перьями, беготни, своих и чужих необходимых занятий и всего того, что задает себе добровольно,
больше даже, чем нужно, неугомонный человек, — когда чиновники спешат предать наслаждению оставшееся время: кто побойчее, несется в театр; кто на улицу, определяя его на рассматриванье кое-каких шляпенок; кто на вечер — истратить его в комплиментах какой-нибудь смазливой девушке, звезде небольшого чиновного круга; кто, и это случается чаще всего, идет просто к своему брату в четвертый или третий этаж, в две небольшие комнаты с передней или кухней и кое-какими модными претензиями, лампой или иной вещицей, стоившей многих пожертвований, отказов от обедов, гуляний, — словом, даже в то время, когда все чиновники рассеиваются по
маленьким квартиркам своих приятелей поиграть в штурмовой вист, прихлебывая чай из стаканов с копеечными сухарями, затягиваясь дымом из длинных чубуков, рассказывая во время сдачи какую-нибудь сплетню, занесшуюся из высшего общества, от которого никогда и
ни в каком состоянии не может отказаться русский человек, или даже, когда не о чем говорить, пересказывая вечный анекдот о коменданте, которому пришли сказать, что подрублен хвост у лошади Фальконетова монумента, — словом, даже тогда, когда всё стремится развлечься, — Акакий Акакиевич не предавался никакому развлечению.
— Этой науки, кажется, не ты одна не знаешь. По-моему, жить надо как живется;
меньше говорить, да
больше делать, и еще
больше думать; не быть эгоисткой, не выкраивать из всего только одно свое положение, не обращая внимания на обрезки, да, главное дело, не лгать
ни себе,
ни людям. Первое дело не лгать. Людям ложь вредна, а себе еще вреднее. Станешь лгать себе, так всех обманешь и сама обманешься.
Начертив себе эти границы, она все пространство, в них заключающееся, наполнит благородным энтузиазмом, но только этопространство —
ни больше,
ни меньше.
— Прощай, мой ангел! — обратилась она потом к Паше. — Дай я тебя перекрещу, как перекрестила бы тебя родная мать; не
меньше ее желаю тебе счастья. Вот, Сергей, завещаю тебе отныне и навсегда, что ежели когда-нибудь этот мальчик, который со временем будет
большой, обратится к тебе (по службе ли, с денежной ли нуждой), не смей
ни минуты ему отказывать и сделай все, что будет в твоей возможности, — это приказывает тебе твоя мать.
Отправив все это в городе на почту, Вихров проехал затем в погребок, который состоял всего из одной только
маленькой и грязной комнатки, но тем не менее пользовался
большою известностью во всем уезде: не было, я думаю,
ни одного чиновника,
ни одного помещика, который бы хоть раз в жизни не пивал в этом погребке, в котором и устроено было все так, что ничего другого нельзя было делать, как только пить: сидеть можно было только около единственного стола, на котором всегда обыкновенно пили, и съесть чего-нибудь можно было достать такого, что возбуждает жажду пить, каковы: селедка, икра…
С Никитичем действительно торопливо семенила ножками
маленькая девочка с
большими серыми глазами и серьезным не по летам личиком. Когда она уставала, Никитич вскидывал ее на одну руку и шел с своею живою ношей как
ни в чем не бывало. Эта Оленка очень заинтересовала Нюрочку, и девочка долго оглядывалась назад, пока Никитич не остался за поворотом дороги.
В
большей части случаев я успеваю в этом. Я столько получаю ежедневно оскорблений, что состояние озлобления не могло не сделаться нормальным моим состоянием. Кроме того, жалованье мое такое
маленькое, что я не имею
ни малейшей возможности расплыться в материяльных наслаждениях. Находясь постоянно впроголодь, я с гордостью сознаю, что совесть моя свободна от всяких посторонних внушений, что она не подкуплена брюхом: как у этих «озорников», которые смотрят на мир с высоты гастрономического величия.
«Вовремя надоумил граф, спасибо ему…» — подумал Корнилий Потапович, окончив тщательную проверку и убедившись, что цифра недочета именно такая,
ни больше,
ни меньше.
Сила божия уравнивает людей, отнимает у тех, у кого много, и дает тем, у кого мало. У богатого человека
больше вещей, но
меньше радости от них. У бедного
меньше вещей, но
больше радостей. Вода из ручья и корка хлеба во много раз вкуснее бедному, потрудившемуся работнику, чем самые дорогие кушанья и напитки богатому, праздному человеку. Богачу всё приелось и прискучило, и нет
ни от чего радости. Потрудившемуся работнику и пища, и питье, и отдых всякий раз новая радость.
Губительны для доброй жизни излишества в пище, так же и еще более губительны для доброй жизни излишества половой жизни. И потому чем
меньше отдается человек тому и другому, тем лучше для его истинно духовной жизни. Разница между тем и другим, однако,
большая. Отказавшись совсем от пищи, человек уничтожает свою жизнь; отказавшись же от половой жизни, человек не прекращает
ни своей жизни,
ни жизни рода, которая зависит не от него одного.
«Как этот гордый и великий человек (в последнем она тоже не сомневалась), этот гордый человек так мелочен, что в восторге от приглашения какого-нибудь глупого, напыщенного генеральского дома?» — думала она и дала себе слово показывать ему невниманье и презренье, что, может быть, и исполнила бы, если б Калинович показал хотя
маленькое раскаяние и сознание своей вины; но он, напротив, сам еще
больше надулся и в продолжение целого дня не отнесся к Настеньке
ни словом,
ни взглядом, понятным для нее, и принял тот холодно-вежливый тон, которого она
больше всего боялась и не любила в нем.
— Прекрасно, прекрасно! — опять подхватил князь. — И как
ни велико наше нетерпение прочесть что-нибудь новое из ваших трудов, однако не
меньше того желаем, чтоб вы, сделав такой успешный шаг, успевали еще
больше, и потому не смеем торопить: обдумывайте, обсуживайте… По первому вашему опыту мы ждем от вас вполне зрелого и капитального…
Правильный овал лица несколько смуглого, превосходные зубы,
маленькие и довольно тонкие губы, красиво обрисованные, прямой, несколько продолговатый нос, высокий лоб, на котором еще не видно было
ни малейшей морщинки, серые, довольно
большие глаза — все это составляло почти красавца, а между тем лицо его не производило приятного впечатления.
И добро бы
большой или интересный человек был герой, или из исторического что-нибудь, вроде Рославлева или Юрия Милославского; а то выставлен какой-то
маленький, забитый и даже глуповатый чиновник, у которого и пуговицы на вицмундире обсыпались; и все это таким простым слогом описано,
ни дать
ни взять как мы сами говорим…
— Ну, мол, жаль или не жаль, а только я себя не продавал
ни за
большие деньги,
ни за
малые, и не продам, а потому все ремонтеровы тысячи пусть при нем остаются, а твоя дочка при мне.
— Ах, как я ненавижу эту Раису Павловну, если бы ты знал! Ведь она теперь мечтает… ха-ха!..
ни больше,
ни меньше, как о том, чтобы выдать меня за Лаптева, а я разыгрываю пред ним наивную провинциалочку. Глупо, досадно и опять глупо…
Приходилось долгожданные Вальдегановские щетки бросить и ждать всего от времени, но тем часом начиналось дело о дуэли, затянувшееся за отсутствием прикосновенных лиц, и произошло
маленькое qui pro quo, [Недоразумение (лат.).] вследствие которого Глафира настойчиво требовала, чтобы Жозеф повидался с сестрой, и как это
ни тяжело, а постарался привести, при ее посредстве, Подозерова к соглашению не раздувать дуэльной истории возведением
больших обвинений на Горданова, потому что иначе и тот с своей стороны поведет кляузу.
— Ну, так я вам скажу, что я вам удивляюсь, что вы мне это говорите, я никогда себя не продавал
ни за
большие деньги,
ни за
малые, и на княжеских любовницах жениться не способен.
Какой это человек был по правилам и по характеру, вы скоро увидите, а имел он в ту пору состояние
большое, а на плечах лет под пятьдесят, и был так дурен, так дурен собою, что и рассказать нельзя:
маленький, толстый, голова как пивной котел, седой с рыжиною, глаза как у кролика, и рябь от оспы до того, что даже
ни усы,
ни бакенбарды у него совсем не росли, а так только щетинка между желтых рябин кое-где торчала; простые женщины-крестьянки и те его ужасались…